Давайте выпьем
 

Соло на ундервуде

Часть 4

Мемориальная доска:
"Архитектор Расстрелян".
 

* * *

Осип Чураков рассказал мне такую историю:
У одного генеральского сына, 15-летнего мальчика, был день рождения. Среди гостей преобладали дети военных. Явился даже сын какого-то маршала. Конева, если не ошибаюсь. Развернул свой подарок - книгу. Военно-патриотический роман для молодежи. И там была надпись в стихах:
"Сегодня мы в одном бою
Друг друга защищаем,
А завтра мы в одной пивной
Друг друга угощаем!"
Взрослые смотрели на мальчика с уважением. Все-таки стихи. Да еще такие, можно сказать, зрелые.
Прошло около года. И наступил день рождения сына маршала Конева. И опять собрались дети военных. Причем генеральский сын явился чуть раньше назначенного времени. Все это происходило на даче, летом.
Маршал копал огород. Он был голый до пояса. Извинившись, он повернулся и убежал в дом. На спине его виднелась четкая пороховая татуировка:
"Сегодня мы в одном бою
Друг друга защищаем,
А завтра мы в одной пивной
Друг друга угощаем!"
Сын маршала оказался плагиатором.
 

* * *

Издавался какой-то научный труд. Редактора насторожила такая фраза:
"Со времен Аристотеля мозг человеческий не изменился".
Может быть, редактор почувствовал обиду за современного человека. А может, его смутила излишняя категоричность. Короче, редактор внес исправление. Теперь фраза звучала следующим образом:
"Со времен Аристотеля мозг человеческий ПОЧТИ не изменился".
 

* * *

Лев Никулин, сталинский холуй, был фронтовым корреспондентом. А может быть, политработником. В оккупированной Германии проявлял интерес к бронзе, фарфору, наручным часам. Однако более всего хотелось ему иметь заграничную пишущую машинку.
Шел он как-то раз по городу. Видит - разгромленная контора. Заглянул. На полу - шикарный ундервуд с развернутой кареткой. Тяжелый, из литого чугуна. Погрузил его Никулин в брезентовый мешок. Думает: "Шрифт в Москве поменяю с латинского на русский".
В общем, таскал Лев Никулин этот мешок за собой. Месяца три надрывался. По ночам его караулил. Доставил в Москву. Обратился к механику. Тот говорит:
- Это же машинка с еврейским шрифтом. Печатает справа налево.
Так наказал политработника еврейский Бог.
 
 

* * *
 

Молодого Шемякина выпустили из психиатрической клиники. Миши шел домой и повстречал вдруг собственного отца. Отец и мать его были в разводе.
Полковник в отставке спрашивает:
- Откуда ты, сын, и куда?
- Домой, - отвечает Миша , - из психиатрической клиники.
Полковник сказал:
- Молодец!
И добавил:
- Где только мы, Шемякины, не побывали! И в бою, и в пиру, и в сумашедшем доме!
 
 

* * *
 

Я был на третьем курсе ЛГУ. Зашел по делу к Мануйлову. А он как раз принимает экзамены. Сидят первокурсники. На доске указана тема:
"Образ лишнего человека у Пушкина".
Первокурсники строчат. Я беседую с Мануйловым. И вдруг он спрашивает:
- Сколько необходимо времени, чтобы раскрыть эту тему?
- Мне?
- Вам.
- Недели три. А что?
- Так, говорит Мануйлов, - интересно получается. Вам трех недель достаточно. Мне трех лет не хватило бы. А эти дураки за три часа все напишут.
 
 

* * *
 

Можно, рассуждая о гидатопироморфизме, быть при этом круглым дураком. И наоборот, разглагольствуя о жареных грибах, быть весьма умным человеком.
 
 

* * *
 

Это было лет двадцать назад. В Ленинграде состоялась знаменитая телепередача. В ней участвовали - Панченко, Лихачев, Солоухин и другие. Говорили про охрану русской старины. Солоухин высказался так:
- Был город Пермь, стал - Молотов. Был город Вятка, стал - Киров. Был город Тверь, стал - Калинин... Да что же это такое?! Ведь даже татаро-монголы русских городов не переименовывали!
 
 

* * *
 

Это произошло в двадцатые годы. Следователь Шейнин вызвал одного еврея. Говорит ему:
- Сдайте добровольно имеющиеся у вас бриллианты. Иначе вами займется прокуратура.
Еврей подумал и спрашивает:
- Товарищ Шейнин, вы еврей?
- Да, я еврей.
- Разрешите, я вам что-то скажу как еврей еврею?
- Говорите.
- Товарищ Шейнин, у меня есть дочь. Честно говоря, она не Мери Пикфорд. И вот она нашла себе жениха. Дайте ей погулять на свадьбе в этих бриллиантах. Я отдаю их ей в качестве приданого. Пусть она выйдет замуж. А потом делайте с этими бриллиантами что хотите.
Шейнин внимательно посмотрел на еврея и говорит:
- Можно, и я вам что-то скажу как еврей еврею?
- Конечно.
- Так вот. Жених - от нас.
 
 

* * *
 

Одного моего знакомого привлекли к суду. Вменялась ему антисоветская пропаганда. Следователь задает ему вопросы:
- Знаете ли вы некоего Чумака Бориса Александровича?
- Знаю.
- Имел ли некий Чумак Б.А. доступ к множительному устройству "Эра"?
- Имел.
- Отпечатал ли он на "Эре" сто копий "Всеобщей декларации прав человека"?
- Отпечатал.
- Передал ли он эти сто копий "Декларации" вам, Михаил Ильич?
- Передал.
- А теперь скажите откровенно, Михаил Ильич. Написали-то эту "Декларацию", конечно, вы сами? Не так ли?!
 
 

* * *
 

Реплика в Чеховском духе:
"Я к этому случаю решительно деепричастен".
 
 

* * *
 

Я уверен, не случайно дерьмо и шоколад примерно одинакового цвета. Тут явно какой-то многозначительный намек. Что-нибудь относительно единства противоположностей.
 
 

* * *
 

- Какой у него телефон?
- Не помню.
- Ну, хотя бы приблизительно?
 
 

* * *
 

Можно благоговеть перед умом Толстого. Восхищаться изяществом Пушкина. Ценить нравственные поиски Достоевского. Юмор Гоголя. И так далее.
Однако похожим быть хочется только на Чехова.
 
 

* * *
 

Режим: наелись и лежим.
 
 

* * *
 

Это случилось на Ленинградском радио. Я написал передачу о камнерезах. Передача так и называлась - "Живые камни". Всем редакторам она понравилась. Однако председатель радиокомитета Филиппов ее забраковал. Мы с редактором отправились к нему. Добились аудиенции. Редактор спрашивает:
- Что с передачей?
Филиппов отвечает:
- Она не пойдет.
- Почему? Ведь это хорошая передача?!
- Какая разница - почему? Не пойдет и все.
- Хорошо, она не пойдет. Но лично вам она понравилась?
- Какая разница?
- Ну, мне интересно.
- Что интересно?
- Лично вам эта передача нравится?
- Нет.
Редактор чуть повысил голос:
- Что же тогда вам нравится, Александр Петрович?
- Мне? Ничего!
 
 

* * *
 

Председатель Радиокомитета Филиппов запретил служащим женщинам носить брючные костюмы. Женщины не послушались. Было организовано собрание. Женщины, выступая, говорили:
- Но это же мода такая! Это скромная хорошая мода! Брюки, если разобраться, гораздо скромнее юбок. А главное - это мода. Она распространена по всему свету. Это мода такая...
Филиппов встал и коротко объявил:
- Нет такой моды!
 
 

* * *
 

Допустим, хороший поэт выпускает том беллетристики. Как правило, эта беллетристика гораздо хуже, чем можно было ожидать. И наоборот, книга стихов хорошего прозаика всегда гораздо лучше, чем ожидалось.
 
 

* * *
 

Семья - не ячейка государства. Семья - это государство и есть. Борьба за власть, экономические, творческие и культурные проблемы. Эксплуатация, мечты о свободе, революционные настроения. И тому подобное. Вот это и есть семья.
 
 

* * *
 

Ленин произносил:
"Гавнодушие".
 
 

* * *
 

По радио сообщили:
"Сегодня утром температура в Москве достигла двадцати восьми градусов. За последние двести лет столь высокая майская температура наблюдалась единственный раз. В прошлом году".
 
 

* * *
 

Дело было в пивной. Привязался ко мне незнакомый алкаш.
- Какой, - спрашивает, - у тебя рост?
- Никакого, - говорю.
(Поскольку этот вопрос мне давно надоел.)
Слышу:
- Значит, ты пидараст?!
- Что-о?!
- Ты скаламбурил, - ухмыльнулся пьянчуга, - и я скаламбурил!
 
 

* * *
 

Понадобился мне железнодорожный билет до Москвы. Кассы пустые. Праздничный день. Иду к начальнику вокзала. Начальник говорит:
- Нет у меня билетов. Нету. Ни единого. Сам верхом езжу.
 
 

* * *
 

В психиатрической больнице содержался некий Муравьев. Он все хотел повеситься. Сначала на галстуке. Потом на обувном шнурке. Вещи у него отобрали - ремень, подтяжки, шарф. Вилки ему не полагалось. Ножа тем более. Даже авторучку он брал в присутствии медсестры.
И вот однажды приходит доктор. Спрашивает:
- Ну, как дела, Муравьев?
- Ночью голос слышал.
- Что же он тебе сказал?
- Приятное сказал.
- Что именно?
- Да так, порадовал меня.
- Ну, а все-таки, что он сказал?
- Он сказал: "Хороши твои дела, Муравьев!" Ох, хороши!.."
 
 

* * *
 

Жил я как-то в провинциальной гостинице. Шел из уборной в одной пижаме. Заглянул в буфет. Спрашиваю:
- Спички есть?
- Есть.
- Тогда я сейчас вернусь.
Буфетчица сказала мне вслед:
- Деньги пошел занимать.
 
 

* * *
 

На экраны вышел фильм о Феликсе Дзержинском. По какому-то дикому, фантастическому недоразумению его обозначили в Главкинопрокате:
"Наш Калиныч".
 
 

* * *
 

Лысый может причесываться, не снимая шляпы.
 
 

* * *
 

Мог бы Наполеон стать учителем Фехтования?
 
 

* * *
 

Алкоголизм - излечим, пьянство - нет.
 
 

* * *
 

У Чехова все доктора симпатичные. Ему определенно нравились врачи.
То есть люди одной с ним профессии.
 
 

* * *
 

Тигры, например, уважают львов, слонов и гиппопотамов. Мандавошки - никого!
 
 

* * *
 

Две грубиянки - Сцилла Ефимовна и Харибда Абрамовна.
 
 

* * *
 

Рожденный ползать летать... не хочет!
 
 

* * *
 

Кошмар сталинизма даже не в том, что погибли миллионы. Кошмар сталинизма в том, что была развращена целая нация. Жены предавали мужей. Дети проклинали родителей. Сынишка репрессированного коминтерновца Пятницкого говорил:
- Мама! Купи мне ружье! Я застрелю врага народа - папку!..
Кто же открыто противостоял сталинизму? Увы, не Якир, Тухачевский, Егоров или Блюхер. Открыто противостоял сталинизму девятилетний Максим Шостакович.
Шел 48 год. Было опубликовано знаменитое постановление ЦК. Шостаковича окончательно заклеймили как формалиста.
Отметим, что народные массы при этом искренне ликовали. И как обычно выражали свое ликование путем хулиганства. Попросту говоря, били стекла на даче Шостаковича.
И тогда девятилетний Максим Шостакович соорудил рогатку. Залез на дерево. И начал стрелять в марксистско-ленинскую эстетику.
 
 

* * *
 

Писатель Демиденко - страшный хулиган. Матерные слова вставляет куда попало. Помню, я спросил его:
- Какая у тебя пишущая машинка? Какой марки?
Демиденко сосредоточился, вспомнил заграничное название "Рейнметалл" и говорит:
- Рейн, блядь, металл, хер!
 
 

* * *
 

Расположились мы как-то с писателем Демиденко на ящиках около пивной лавки. Ждем открытия. Мимо проходит алкаш, запущенный такой. Обращается к нам:
- Сколько время?
Демиденко отвечает:
- Нет часов.
И затем:
- Такова селяви.
Алкаш оглядел его презрительно:
- Такова селяви? Не такова селяви, а таково селяви. Это же средний род, мудила!
Демиденко потом восхищался:
- У нас даже алкаши могут преподавать французский язык!
 
 

* * *
 

У моего дяди были ребятишки от некой Людмилы Ефимовны. Мой дядя с этой женщиной развелся. Платил алименты. Как-то он зашел навестить детей. А Людмила Ефимовна вышла на кухню. И вдру мой дядя неожиданно пукнул. Дети стали громко хохотать. Людмила Ефимовна вернулась из кухни и говорит:
- Все-таки детям нужен отец. Как чудно они играют, шутят, смеются!
 
 

* * *
 

Яша Фрухтман руководил хором старых большевиков. Говорил при этом:
- Сочиняю мемуары под заглавием: "Я видел тех, кто видел Ленина!"
 
 

* * *
 

Яша Фрухтман взял себе красивый псевдоним - Дубравин. Очень им гордился. Однако шутники на радио его фамилию в платежных документах указывал:
"Дуб-раввин".
 
 

* * *
 

Плакат на берегу:
"Если какаешь в реке, уноси говно в руке!"
 
 

* * *
 

Лида Потапова говорила:
- Мой Игорь утверждает, что литература должна быть орудием партии. А я утверждаю, что литература не должна быть орудием партии. Кто же из нас прав?
Бобышев рассердился:
- Нет такой проблемы! Что тут обсуждать?! Может, еще обсудим - красть или не красть в гостях серебряные ложки?!
 
 

* * *
 

По радио объявили:
"На экранах - третья серия "Войны и мира". Фильм по одноименному роману Толстого. В ходе этой картины зрители могут ознакомиться с дальнейшей биографией полюбившихся им героев".
 
 

* * *
 

Ростропович собирался на гастроли в Швецию. Хотел, чтобы с ним поехала жена. Начальство возражало.
Ростропович начал ходить по инстанциям. На каком-то этапе ему посоветовали:
- Напишите докладную. "Ввиду неважного здоровья прошу, чтобы меня сопровождала жена". Что-то в этом духе.
Ростропович взял бумагу и написал:
"Виду безукоризненного здоровья прошу, чтобы меня сопровождала жена".
И для убедительности прибавил: "Галина Вишневская".
Это подействовало даже на советских чиновников.
 
 

* * *
 

Мой армянский дедушка был знаменит весьма суровым нравом. Даже на Кавказе его считали безумно вспыльчивым человеком. От любой мелочи дед приходил в ярость и страшным голосом кричал: "Абанамат!"
Мама и ее сестры очень боялись дедушку. Таинственное слово "абанамат" приводило их в ужас. Значения этого слова мать так и не узнала до преклонных лет.
Она рассказывала мне про деда. Четко выговаривала его любимое слово "абанамат", похожее на заклинание. Говорила, что не знает его смысла.
А затем я вырос. Окончил школу. Поступил в университет. И лишь тогда вдруг понял, как расшифровать это слово.
Однако маме не сказал. Зачем?
 
 

* * *
 

Отправил я как-то рукопись в "литературную газету". Получил такой фантастический ответ:
"Ваш рассказ нам очень понравился. Используем в апреле нынешнего года. Хотя надежды мало. С приветом - Цитриняк".
 
 

* * *
 

Однажды я техреда Льва Захаровича назвал случайно Львом Абрамовичем. И тот вдруг смертельно обиделся. А я все думал, что же могло показаться ему столь уж оскорбительным? Наконец я понял ход его мыслей:
"Сволочь! Моего отчества ты не запомнил. А запомнил только, гад, что я - еврей!.."
 

* * *

Пожилой зэк рассказывал:
- А сел я при таких обстоятельствах. Довелось мне быть врачом на корабле. Заходит как-то боцман. Жалуется на одышку и бессонницу. Раздевайтесь, говорю. Он разделся. Жирный такой, пузатый. Да, говорю, скверная у вас, милостливый государь, конституция, скверная... А этот дурак пошел и написал замполиту, что я ругал советскую конституцию.
 

* * *

Театр абсурда. Пьеса: "В ожидании ГБ..."



Copyright © 2000-2018 Asteria