Давайте выпьем
 

PREPOSSESSING  RENUNCIATION
Рассказ впервые опубликован в АКМ #11
                                     1.

     Я два часа сидел на стуле, размышляя о чем-то. Потом я зачем-то
вскочил и простоял 15 минут. Потом я начал быстро раздеваться. Я снял шубу,
шапку, костюм, кальсоны и оставил все это на стуле так, что казалось - это
сидит человек. Голый, я отскочил в сторону и сказал, обращаясь к одежде:
     - Эй ты! Слышишь меня? Ничтожество!
     Сидящий на стуле не подавал признаков жизни.
     - Сукин ты кот! - продолжал я. - Чего молчишь? Я к тебе обращаюсь. Для
тебя не будет неожиданностью услышать, какое ты фуфло, какой трус и
сволочь. Когда тебе угрожают, ты от страха за свою поганую шкуру готов жопу
лизать кому угодно. Я тебя как облупленного знаю, ты от меня ничего не
скроешь. И то, что ты не умеешь себя вести с женщинами, мне прекрасно
известно. Твоя робость - всего лишь проявление низости и плебейства. Ты -
навеки усредненная личность, не способная даже приблизиться к какой бы то
ни было маргинальности. Подлец, какой же подлец!.. Мразь!.. Курва!..
     Устав, я прилег поспать. Через час я возобновил беседу с этим
мерзавцем. Я назвал его тварью, слизняком и бессмысленным выродком. Он
помолчал. Когда я сказал ему, что он - одинокий грязный неудачник, он
слегка пошевелился. Я сразу же добавил, что считаю его гнилым и абсолютно
бездарным субъектом, пошлым обывателем и, просто-напросто, скотом. Он
накренился на своем стуле и его шапка упала на пол. Тогда я заорал, прыгая
перед его лицом, что он - чудовищная и нелепая ошибка. Он дернулся всем
телом, полы шубы внезапно распахнулись, у меня моментально наступила
эрекция, и тут он меня съел.
 

                                     2.

     Я решил больше не ходить на работу. И дело не только в моей
физиологии, но и вообще - в принципе всего мироустройства. По утрам я
просто смотрел, как мать работает на кухне, стряпая или стирая белье. Так я
убивал дни. Вечером я ложился спать. За ночь опять вокруг меня вырастала
белая скорлупа. Она доходила мне до пупка. Утром мать подходила и разбивала
скорлупу рукояткой кухонного ножа. Так и шли дни, среди которых нельзя было
выделить ни одного особенного.
     Как-то мать принесла мне коробку теофедрина. Я проглотил шесть
таблеток и стал мечтать. Вот, думал я, моя скорлупа вполне сгодилась бы для
мореплавания. И я уже плыл по бурному морю, качаясь белым поплавком. И
даже, приделав крылья, я мог бы летать над волнами, как альбатрос. Я бы
прорубил в скорлупе оконце, обустроил бы внутреннее пространство и жил бы
отшельником, строча меланхоличные стишки и питаясь сырыми креветками. Я бы
проникал в центр земли, погружаясь в поток магмы, исследуя это чертово
земное ядро. А может, его и нет вовсе, и там, глубоко внизу, пустота или
лед, а над миром - черная сталь твердого неба и все мы живем как бы внутри.
Четверокрылые птицы с криками разбиваются о тучи и, мертвые, падают в
ледяные воды бездушного Океана. Я выпрыгиваю из вулкана и погружаюсь в
полную изоляцию от мира. Я плачу и вспоминаю свободный полет в странной
стратосфере. Камни режут мне лицо, я задыхаюсь в своем тесном мирке и обо
мне никто никогда не узнает. Разве что случайные геологи, много веков
спустя. Я в музее археологии. Я - экспонат. Я за стеклом, двойная изоляция.
Жив ли я? Прорубь моего окошка заросла жестокой солью. А сам я плыву в
глубине бессмертных вод, переливаюсь радужным диском и лечу к Луне.
     Однажды мать куда-то подевалась. Я лег спать. Наутро она не пришла ко
мне. Ее рабочий телефон я не знал. Так прошел еще день. Скорлупа к вечеру
доходила мне до горла. Ночью скорлупа стала закрывать пол-лица, а на
следующее утро я уже был внутри яйца. Так я задохнулся и умер



Copyright © 2000-2019 Asteria