Давайте выпьем
 

Жареные апельсинЫ
Солженицын не убивал
мертвых собак, он их
только мучил

   Эта история не о кулинарии, и даже не о любви, а просто о смерти  - добровольной, ненасильственной, хотя впрочем именно с насилия,  точнее с изнасилования все и началось.
   Аня возвращалась домой с уроков музыки.  Эти  уроки  заключались  в двухчасовом терзании фортепиано, принадлежащего маминой подруге -  тете Алле. Никакого удовольствия Ане это не доставляло, но мама  настаивала. А раз мама настаивала, то значит так оно и нужно. Но мы  немного отвлеклись от заданной темы.
   Итак, Анна направлялась домой, причем в очень  хорошем  настроении. Ибо все было прекрасно - занятия кончились,  погода  отличная,  птички поют, а главное - отношения с Андреем, с любимым Андрюшей развивались, как нельзя лучше. Вчера она впервые с ним поцеловалась, и поняла,  что он будет первым и вероятно единственным мужчиной в ее жизни. Но  получилось немного по-другому. Первый мужчина в ее жизни уже ждал за  кустами. Причем ждал именно Аню. Почему? Это уже другая история.
   Было уже поздно и на аллее никого не было,  кроме  Ани  и  Анатолия Сергеевича Вострикова, 35 лет, ранее судимого за кражу, а теперь намеревавшегося изнасиловать несовершеннолетнюю, и как оказалось  впоследствии, абсолютно невинную девушку.
   Она могла закричать, но не закричала.
   Она могла убежать, но, как вы уже наверное догадались, не  убежала. Это не стихи, а констатация факта. Страх парализовал ее. Когда  незнакомый мужчина неожиданно появился из-за кустов, схватил ее и стал срывать одежду Анна онемела. И только в голове, как заклинание  кружилась мысль: "Андрей должен был быть первым мужчиной в моей жизни".
   Она попробовала сжать ноги, но насильник чем-то ударил ее по  голове и девушка потеряла сознание. Когда она очнулась его уже не было.
   А было только больно, мокро, липко и еще раз больно.  "Андрей  должен был быть первым мужчиной в моей жизни" - снова и  снова  повторяла Анна. Ее стошнило. Держась одной рукой за живот Аня пошатываясь побрела домой.
   К несчастью дома никого не оказалось. Родители пошли в ресторан, на юбилей сослуживца отца Ани. Отец Ани работал в милиции и  занимал  там довольно ответственный пост.
   "Андрей должен был быть первым мужчиной в моей жизни" - вывела Анна на клочке бумажки. Затем разделась, набрала теплую ванну и,  взяв  папин станок, перерезала себе вены. Причем не поперек, а вдоль, как учил ее любимый писатель Роджер Желязны. Сначала она глубоко разрезала  руку от запястья до локтя, затем поддела открывшиеся вены  и  перерезала их одним движением лезвия. Вода тут же окрасилась в красный цвет. И  с каждым ударом сердца жизнь уходила из Анны,  а  вода  становилась  все красней и красней. Было совсем не больно. Ей казалось, что  она  засыпает. И в последний раз сказав: "Андрей должен был быть первым  мужчиной в моей жизни", Анна заснула навеки.
   В это время родители веселые и немного уставшие поднялись  по  лестнице, отец позвонил в дверь и добродушно закричал:
   - Анюта, открывай.
   Но никто ему не ответил. Александр Петрович переглянулся  с  супругой Анастасией Анатольевной и полез за ключами. Было  уже  одиннадцать часов вечера и обычно в это время Аня уже была дома. Правда в этот раз она тоже была дома, а точнее ее еще теплый труп плавал в ванной.
   Войдя в квартиру и увидев, что свет горит, а дверь в ванную  заперта, Анастасия Анатольевна постучала туда и спросила:
   - Аня! Аня, ты там? Ань, что с тобой, ответь, Аня?
   Но ответа не было. Сердце у матери екнуло от неясных подозрений:
   - Аня! Анечка, выходи. Саш, пойди сюда. Аня! Саш, что такое? Заперлась и не выходит. Саша. Что могло случиться?
   Подошел майор милиции Александр Петрович Долгополов:
   - Анна, выходи! Ты чего? Аня! Ань...
   Тут из-под двери потекла вода, красная вода. Отец все понял и  рванул прямо на дверь. Та вылетела, и его взору  предстала  уже  знакомая вам картина. Он поднял дочь и взглядом профессионала  понял,  что  она уже мертва. Отец прижал ее к себе и заплакал.
   - Анастасия! Наша дочь мертва. Наша Анечка. Анечка,  что  с  тобой? Что с тобой?
   Мать схватилась за сердце и сползла по стене на пол.  Аня  была  их единственной дочкой и они в ней души не  чаяли.  Особенно  любил  свою дочь отец. Он не представлял жизни без нее. Александр Долгополов опустил дочку и с невидящим взором пошел к себе в кабинет.
   - Ты куда? - простонала жена.
   - Позвонить, - быстро ответил тот.
   Он для себя все уже решил. Александр  Петрович  прошел  в  кабинет, достал свой табельный пистолет и выстрелил. Левая  его  нога  задергалась, изо рта полилась кровь и через секунду он затих. Раздался  нечеловеческий крик:
   - Сашенька!!!
   Жена вбежала в кабинет, увидела мертвого мужа и  тут  же  ее  глаза приняли безумное выражение. Она забормотала:
   - Анечка, Сашечка. Потерпите. И я к вам. Скоро. Сейчас. Подождите!
   Говоря это, она распахнула окно и выпрыгнула вниз головой с седьмого этажа. Через несколько мгновений раздался стук, словно кто-то  уронил арбуз или что-то вроде этого. От  Анастасии  Анатольевны  осталась куча перемешанных костей, крови, плоти и мозгов.
   И это еще не все. В это время насильник Анатолий Востриков прилаживал петельку к люстре. Не знаю, что на него повлияло, то ли  он  любил Аню Долгополову, то ли ему просто стало невыносимо стыдно, но  он  решил повеситься, предварительно изложив свои извинения в прощальной записке. Став на табуретку он сам выбил ее из под себя и  повис  подобно новогодней игрушке. Тут же задергался, захрипел, замахал руками и  ногами, затем схватился за горло, как бы пытаясь освободиться, но  тщетно. И через минуту он покачивался из стороны в  сторону,  не  проявляя никаких признаков жизни.
   На следующий день трагедия семьи Долгополовых стала достоянием  общественности, а вскоре была обнаружена записка Анатолия Вострикова.  И все стало на свои места.
   Но наша суицидная  история  еще  не  подошла  к  концу.  Вспомните: "Андрей должен был быть первым мужчиной в моей жизни". Так  вот,  этот самый Андрей, узнав о смерти любимой, выпил  залпом  бутылку  водки  и бросился под идущий на  полной  скорости  КАМАЗ.  Удар  был  страшный. Андрей отлетел на несколько метров и ударился о  мостовую.  Сложившись под абсолютно неестественным углом, его тело распласталось на  дороге. Андрей умер мгновенно.
   Шофер камаза сидел рядом обхватив голову руками и повторял все снова и снова:
   - Ну зачем, мальчик? Ну зачем?
   Как вы наверное догадались, хоронили Андрея,  Аню  и  ее  родителей всем городом. Все плакали, все скорбили. И весь город проклинал Анатолия Вострикова, которого тихо, без шума кремировали на городском кладбище. Это практически все. Осталось только ответить на один вопрос: "А причем же здесь жареные апельсины?" А притом, что это такая же  отвратительная вещь как суицид, даже хуже.
   И если вас изнасиловали - это еще не повод для самоубийства.
   И если ваша девушка покончила с собой - это тоже не повод  для  самоубиства.
   И тем более, если просто девушка, просто вас не любит - это  совсем не повод для самоубийства.
   Ничего нет в мире страшнее жареных апельсинов. И только  те  самоубийцы, которые покончили с  собой,  потому  что  их  кормили  жареными апельсинами, достойны сочувствия и уважения. Остальные просто глупцы и идиоты! Теперь все.

DA END

19.09.95



Copyright © 2000-2019 Asteria