Давайте выпьем
 

Забытое искусство коалы
   Леонид Дивнов владел коалой в совершенстве. Первые сведения о ней  он получил в семь лет, когда во дворе появился загадочный пацан,  бросавший таинственный полунамеки. Потом пацан исчез, по слухам его  просто  убили весной на острове. Но ему удалось заронить в сознание Дивнова первое подозрение о забытом могуществе. Так начался Путь.
   Дальше Дивнов шел сам. Слушал намеки, обрывки,  непонятные  и  таящие бездну смысла слова - из всего этого он сумел извлечь направление. Коала превратилась в страсть, требующую забыть все на свете: уже  ребенком  он интуитивно чувствовал цену всем вещам на земле и понимал, чего  заслуживает коала. Она стоит того, чтобы ей посвятили жизнь, а остальное выбросили как мусор - решил он к восьми годам и с тех пор не изменил  первому детскому фанатизму. С годами молчаливая уверенность в правоте  собственной судьбы росла и крепла, дарила силы, помогала выносить боль и  указывала тот путь, на котором его ждало новое о забытой истине.  К  двадцати годам он строго сортировал людей, места и события,  учитывая  одно:  кто мог дать ему хоть крупицу на окольном пути к совершенству коалы?
   К двадцати пяти годам он понял, что дальше идти некуда -  он  достиг. Господи, неужели? Он плакал и не верил своей душе, но факты  убеждали  в невероятном: простой и смертный человек смог постичь коалу, обретя невероятное в своей законченности и красоте... И во власти, ибо  дело  коалы давало человеку все.
   ...Втором учителем коалы стал для него грязный косматый бомж.  В  восемь лет Дивнов уже прекрасно знал, где искать необходимые ему алгоритмы и соотношения, пацан успел его просветить и на этот счет. Часами  Дивнов слонялся по миллионному городу, выискивая в толпе  лицо  учителя.  Через три недели он нашел пасмурного вида бабу в поросячьем берете,  но  через двадцать минут разочаровался. Она ничего не  знала,  и  лишь  по  иронии судьбы обладала шестью из десятка верных примет,  безошибочно  указующих носителя мировой коалы. На следующий день он с тоски зашел в центральный парк, сел на лавку и начал пересчитывать воробьев. С неба закапал мелкий августовский дождь. Рассеянный взгляд Дивнова прыгал по воробьям, шелестел по листьям, любовался дождем. Случайно он оторвал взгляд от  воды  и увидел под тополем человека. Мужчина лет сорока спал, накрыв  некрасивое тело ватной куртяшкой. Его лицо укутывали борода, слипшиеся усы и  много дней незатрагиваемая растительность на щеках. Но Дивнов не замечал  небритость и линялые трико мужика, он видел за оболочкой суть - спящий  соответствовал восьми признакам. Второй раз ошибки быть не могло и  разбуженный мужик ответил на окрик единственным словом, которое мог произнести адепт.
   Обучение шло в подвале. Бомж располагал немногим, хотя  действительно родился на свет адептом. Впрочем, и пацан, намеками  приобщивший  его  к тайне мира, был отнюдь не носителем законченных концепта. Так себе,  обрывки, урывки, пара символов и описание мельком виденного  когда-то.  Но даже неполноценное знание лучше серой утомительности обыкновенных людей. Днями и вечерами Дивнов пропадал в подвале, жадно поглощая корявые  лекции, пересыпанные матом и дурной лексикой (коала не влияет на культуру и мораль, превосходя в своих сферах то и другое).
   Лохматый и немолодой бич казался вдобавок идеальной сволочью. Он требовал водки и теплых вещей на зиму. Второклассник  не  знал,  что  такое водка, но без необходимого подношения подвальный гуру отказывался учить. За показ чудом сохранившихся чертежей он потребовал неимоверной  дани  в десять бутылок. Маленький  Дивнов  плакал  и  умолял,  однако  наставник только хмыкал в ответ. Школьник клялся, что не держал в руках таких  денег, а бомж отвечал матом и дурной лексикой, на сей раз  без  намека  на лекционность... Укради, посоветовал он.
   Дивнов стащил в школе чью-то мохнатую шапку, отдал учителю. Тот  посмотрел на нее, подержал в руке, нежно поглаживая невинный мех... и полез в деревянный ящик за пятью подробными, но рваными  чертежами.  Я  продам ее, весело сказал он, и мне хватит. Школьник не жалел, понимал: неизменно наступает этап, на котором знакомство с  чертежами  коалы  становится поворотом, и бомж был нежаден. Подлинная ценность каждого не  измерялась в деньгах, но при желании содержимое деревянного  ящика  продавалось  за миллиард (если, конечно, объяснить людям, что такое коала).
   Что он мог совершить за пять схем первого лекциона? Убил  бы?  Дивнов уже в те годы имел смелость ответить рубленым <да> на этот вопрос  -  он знал себя и на три процента знал о коале, чтобы не сомневаться. Убил  бы любого, кроме, наверное, матери. А если бы отмаялся  без  схем  год,  то убил и ее. Чем угодно. Хоть дачным топориком, если у ребенка хватит  сил нанести удар.
   Бомж рассказал ему все, Дивнов подозревал утайку.  Мальчику  исполнилось двенадцать лет, и он научился не верить людям. Подвальный наставник перешел на такие выражения, как честное слово, а подросший Дивнов  хохотал. Однажды он пришел и застал  мужика  вдребезги  пьяным.  Улыбнувшись случаю, он стянул учителю конечности припасенной веревкой, а затем  набросил петлю на шею и примотал конец  к  водопроводной  трубе.  Бессознательный не возразил, а спокойный мальчик сел напротив в  ожидании  трезвости. К вечеру поговорили.
   Бродяга вернулся в себя, говорил складно, но по-прежнему клялся,  что отдал все. Хорошо, сказал шестиклассник и достал бритву. Наставник  заорал, и он пожалел, что не соорудил осторожный кляп из  подручной  дряни. Ну что ж, если услышат, я погиб, согласился он.  И  начал  резать  лицо. Главное прояснилось быстро: адепт не врал.
   Нельзя подозревать мальчика в зверстве, речь не о том. Это рассказ  о страсти к вещам, которые заслуживают страсть, и только так  можно  понимать человека пути. Леня был правдив, сентиментален и склонен  к  любви, но есть вещи, перед которыми трудно устоять и не  отбросить  другое  как шелуху - речь о них.
   ...Дивнова не интересовали окровавленное лицо и сам человек.  Убивать его было лень, оставлять в живых казалось неверным. Нехотя он  взял  железную палку и начал колошматить по черепу. Треснула кость, кровь смешалась с вытекшим мозгом. Тело не двигалось. Наверное, все, решил Дивнов и побрел к выходу, на всякий случай избавив все предметы от  следов  своих тонких и сильных пальцев.
   Он искал коалу везде, он чувствовал, как искать.  Он  полюбил  старые книги, в которых между строк можно было уловить ее дух. Он магнитом  тянулся в точки, где о коале можно было почерпнуть хоть  грамм  нового.  В случае неслыханного везения он даже рассчитывал встретить более квалифицированного учителя.
   Самое главное - он думал, непрестанно гоняя мысль  по  уже  знакомому пространству в надежде вытянуть на свет неизвестное. Понимал,  что  этот труднейший метод скоро станет единственным; манило только совершество, а такому вряд ли научат.
   Обыденная жизнь катилась своим колесом: он закончил школу, открутился от армии, поступил в университет. Он не разговаривл с людьми, не  зубрил уроков, по-прежнему уединяясь в своем.
   В городской библиотеке ему попался  роман  третьесортного  советского автора, он никогда бы не взял в руки такую книгу, если бы  не  фантастическое чутье. О Господи! Чутье привело  его  к  нежданному  пику,  между строк в смутной книжонке вычитывалось буквально все, и навсегда для Дивнова остался нерешенным вопрос, откуда наш третьесортный писатель  обладал Знанием, откуда и зачем вошел в круг? Как бы то ни было, серый дождливый день, проведенный в библиотеке,  поднял  его  на  тысячу  ступеней вверх. Дальше, как он понимал, оставалось идти самому, вряд ли хоть один человек в мире познал коалу правильнее, чем он к двадцати годам.
   Дивнова мало занимала жизнь, но он не избегал  ситуаций:  пил  водку, сидел с друзьями, не ночевал дома. Начал зарабатывать деньги, раз уж появилась работа. Случайно переспал с женщиной - ну  не  отказываться  же? Перед лицом судьбы ему было наплевать: ну женщина, ну работа, ну водочка с задушевными разговорами... Вряд ли он маскировался, ведя жизнь обыкновенного человека - легко понять, что познавшему коалу плевать на все,  в том числе и на маскировку. Он жил так, чтобы выплескивать в мир поменьше энергии, хотя один носил в себе потенциал миллиона гениев:  ну  и  хрен, думал он, каола все равно больше.
   Он помнил, что ломался только два раза. Не до той степени, чтобы  вынести в мир коалу, но достаточно, чтобы представить себе такое -  а  это уже безумие, ведь он знал, чем кончивается касание вселенной и  алгоритмов коалы, единственной вещи, по силе превосходящей мир. Кстати, это понимали и дворовой пацан, и взъерошенный бомж - они, разумеется, ни  разу не применили коалу в жизни, потому что презирали жизнь и знали коалу.  А он в отличие от них знал ее в совершенстве, но два раза представил,  что мог бы сделать.
   Ее звали Наташей. Он любил, наверное, впервые. Она сидела под  лампой в мягком зеленом кресле, Дивнов неумело пробовал ее целовать, шепча безвинную баламуть: моя милая, любимая... слышишь? Я ведь люблю тебя,  бормотал Дивнов, неожиданно почувствовав жизнь, а Наташа морщилась,  кривалась и посылала его во все  доступные  направления.  Наташенька,  сказал Дивнов. Она засмеялась, врял ли издевательски, скорее просто печально  и отстраненно. Разумеется, они жили в разных мирах. Он смотрел на ее  красивое лицо, сидел напротив, молчал. Прошло, наверное, минут пять. Наташ, сказал он робко. Может, хватит? - попросила она.
   Конечно, хватит! - мысленно заорал Дивнов,  вслух  сказал  бесцветную фразу и вышел вон. Лифт шумел безобразным скрипом. Он бродил по  осенним улицам до двух ночи, а потом упал под вялый кустик неизвестной породы  и хохотал. О Господи, мастер коалы равен Тебе, а на свете  происходит  такое: он видел лицо Наташи, мечтал о нежности, а  потом  опять  заходился хохотом - неужели не стыдно так полюбить? Понятно, что  алгоритмы  коалы давали все, перестраивая тонкий мир и даруя власть. Дивнов не хотел всемирного господства и был прав - коала больше. Намного больше Земли. Дивнов хотел Наташу, и был неправ, и понимал, что неправ, но ничего не  мог сделать - человеческое давало знать, хоть он и сознавал в хохоте всю нелепость, как создавал очевидное: Наташа отдалась бы в тот вечер, примени он хоть крупицу коалы, но как применишь то, что больше Земли?
   Возможно, я покончу с собой, спокойно решил Дивнов. Когда пойму,  что так жить нельзя. Способов много, из них половина просты и для него  безболезненны. Проще уйти из мира коалой, но так нельзя. Решил  и  расхохотался снова - смерть у людей почитается самым худшим, а на нее-то и наплевать. И понял, что пережил. Не разлюбил сразу, но вернулся в себя.
   Второй раз его убивали. Подошли темными силуэтами в десяти метрах  от заснеженного февральского скверика и стали бить. Без слов. Сначала руками. Когда упал, начали пинать. Их стояло  трое,  каждый  бурил  его  маленькими глазками на помятом плоском лице. Любое из них отливало красным и носило оттенок дурковатости, которая дается только от Бога.
   Дивнов никого не бил. Слез, боли и синяков то  ли  было,  то  ли  ускользнули от чувств. Сумел подняться. Его хотели повалить, но один  придурок истерично сказал: не-а, не трогай, я сам... и достал нож. Ты труп, сообщил он Дивнову. Двое отошли.
   По-человечески ему не отбиться. С детства он не ставил удар и не  отводил время на тренировки: смешно тратить часы на  тело,  когда  в  мире прячется то, что открылось ему. С коалой хватало секунды. Он мог не прикасаться к троим, стирая их тела особым желанием. Прием безумно простой. Он рассмеялся.
   Дивнов понял, что свободно выбирает смерть. Ну убей, сказал  он  спокойно, его тон родил бешенство: дурковатый ударил раз, еще и еще. Дивнов потерял сознание. Мертвяк, сказал кто-то, пошли, Жека, не  хер  мертвяка колотить.
   Занудный протокол насчитал потом тринадцать ножевых ран. Вы  даже не пробовали бежать, пенял спасенному поджарый  капитан  милиции  Стукарев. Дивнов из вежливости держал очередной хохот  внутри:  как  бежать,  если познал коалу? как применишь, если познал до конца? как  объяснишь  людям такую простую вещь?
   Через пять лет он снова оказался в больнице, и тогда предал. Ему  выпал рак. В третий раз он задумался о коале. Опять смеялся, выбирая прежнее. Он верил, что не сломается в третий раз.
   Решение пришло, когда Дивнов умирал. Колебался всерьез, поэтому хотел уйти поскорее. Процесс затянулся, сомнение росло. Однажды он  вдруг  почувствовал, что вечера уже не увидит, обрадовался, а потом колебнулся, а потом предал. Шевельнул сознанием. Стал бессмертным и обрел то, чем располагает Бог.
   От нас он ушел по вполне понятным причинам.

гидра онион ссылка;Стоматологические установки купить в петербурге. Стоматологическая установка trophy купить.;посуда оптом

Copyright © 2000-2019 Asteria