Давайте выпьем
 

Правда о невинно убиенных
   Мальчик карабкался вверх по зеленому склону, наплевав на  расцарапанные коленки. Мальчик был в белой футболке, грязных шортах и  без  страха носил братовы сандалии на босых пятках. Где-то здесь, как ему  рассказывали, жил старик-лесник, потрепанный и уставший, щетинисто-бородатый, но много знавший, в том числе и правду о невинно убиенных.  Мальчик  лез  к нему, уже с детства зная в себе любовь к крутой и бесповоротной  правде, равнодушный к расцарапанной коже и прочим последствиям.  Он  улыбался  - неужели ему так весело узнавать новое?
   Солнце прицельно било в макушку. Как жарко,  подумал  он,  и  хочется пить. Но у лесника, кроме горькой тепловатой водки, должна быть вода.
   Пенсионер ушел в лесники, выбрав себе место подальше от шума.  Теперь он жил среди зеленого цвета, тишины и невнятных слухов, самым знаменитым из них слыло предание о невинно убиенных.
   В двух шагах поднимались вверх склоны гор. Он  не  обращал  внимания: жил как жил, охотился на лесных зверей и раз в месяц выезжал в город  за газетой, патронами и ящиком водки. Старик был худой и высокий, с мерзким голосом и добрыми полуслепыми глазами. Дети его боялись, а собаки уважали, приветствуя подергиванием хвоста-бублика и заливистым лаем.  Окрестные старухи в платочках считали его видным мужчином, но сходились в мнении, что он психически нездоров.
   Старик сидел у костра, напряженно обнюхивая ближийший  воздух.  Тушка поджаривалась. В одной руке лесник держал нож, а другой поглаживал  книгу, нерусскую и неновую, с зелеными пятнами на обложке и готически непонятными буквами: <Friedrich Nietzsche Also sprach Zarathustra>.
   Мальчик подошел со спины.
   - А книжка с картинками? - спросил он, замирая от своей наглости.
   - Да мне по хрену, - честно ответил тот. -  Я  все  равно  читать  не умею. А книжку немец забыл. Сам подох как миленький, а книжка  осталась. Но у меня быстро в дело пойдет: кончатся дровишки, займемся чтением.
   Старик захихикал.
   - Скажите пожалуйста, - обратился он, - а правда, что  здесь  убивали людей?
   - Чистая правда, - с удовольствием ответил дед.
   - А как их убивали?
   Шумно вдыхая воздух, старик объяснил:
   - Сначала их лупили по башке и они теряли  сознание.  Но  это  только сначала, а дальше шла такая забава, что тебя сейчас вырвет. Бедолаг связывали и раздевали. Одежку, сам понимаешь, зашвыривали в огонь: как  никак, улика, да и положено. На алтаре им сперва вырезали знак Стервы,  ее еще называли лунной богиней - как положено, его резали на  груди.  Затем по очереди отрубали все пальцы: мизинец, безымянный и  что  там  дальше. После того как все двадцать пальцев были  оттяпаны,  их  кастрировали  и раздирали ноздри. Вот такие дела, брат, все по правилам. Не бай бог чего перепутать. Тем же ножом отсекали уши. Как водится, вырезали глаза. Тебе нравится мой рассказ?
   - Да, - восхищенно ответил мальчик. - То, что надо.
   - Слушай дальше, сынок, - предложил лесник. - Все  отрезанное  сжигалось в особом огне. Затем, вволю помолившись, разрезали живот. Так, дескать, просила лунная богиня. Те, кому надо, вынимали кишки. Ну там  рассекали грудь, сердце доставали и так далее. Тоже все сжигали,  разумеется. Обычно бедолаги по ходу дела околевали от боли.
   - А как к этому относились местные жители?
   - Хрен их знает, местных никто не трогал.
   - А кого трогали? - спросил мальчик.
   - Обычно они сами приходили. Приходили и начинали расспрашивать о невинно убиенных. Кого, мол, здесь убивали, да почему... Обычно им сначала объясняли, а потом самих. Слушай, я могу тебе показать  ту  пещеру.  Хочешь?
   - Конечно! - воскликнул обрадованный парнишка.
   Они пришли минут через пять. Вход был завлекательно широк,  а  дальше был надо было спуститься вниз и свернуть налево.
   - Пошли, пошли, - старик подтолкнул гостя к пещере.
   В окрестной траве лесник нашарил факел. Достал из кармана штанов  зажигалку, чиркнул.
   Через пятьдесят шагов они стояли напротив ниши. Старик обошел  вокруг мальчика, заливая светом пещерную тишину, - теперь тот падал из пяти точек, где вздрагивал зажженый огонь.
   - Вот алтарь, вот богиня, - показал он.
   Алтарь был вырублен из массивного камня, а изображение богини,  ловко исполненное на деревянном щите, висело чуть слева.
   - Она красивая, - сказал мальчик.
   - Стерва всегда была того... сексуальной, - засмеялся дед. -  К  тому же она богиня, а не хухры-мухры. Чего гляделками лупаешь? Не  смотри  на нее слишком долго. Не зли луну. Один балбес, помнится, так  засмотрелся, что захотел переспать со Стервой. И что ты думаешь? В лунную ночь  свернул себе шею. На нее не положено так  любоваться,  это  не  девка  тебе. Здесь поклоняться надо.
   - А зачем?
   Старик снова захихикал.
   - Не задавай смешные вопросы, - попросил он.
   Малбчик молчал и пристально смотрел на алтарь.
   - Вот в эту ямку стекала кровь, - пенсионер оказался толковым экскурсоводом. - А в углу обычно горел особый огонь. Можно  даже  его  зажечь, чтоб ты лучше себе представил.
   В самодельной печурке весело заплясало  пламя,  питаясь  припасенными ветками.
   - А чем он особый?
   - Да не знаю, чем, - вздохнул дед. - Просто его так принято называть. Веками так говорили, а почему - хрен поймешь. Может быть, он волшебный.
   - Ну понятно, - сказал мальчик.
   - А делалось все вот этим ножом, - старик выставил перед ним  лезвие, с которым сидел над тушкою зайца. - Это старый нож, но с последнего раза хорошо сохранился.
   После короткого молчания мальчик спросил:
   - А когда был последний раз?
   - Я точно не помню, - ответил лесник. - Но года два-то уже прошло.
   - А зачем их все-таки убивали?
   - Видишь ли, это продлевает жизнь. Ну чего лыбишься? Я и сам  сначала не верил, а потом оказалось: вот те на, действительно продлевает.
   - И сколько ж вам лет?
   - Да восемьсот стукнуло при Андропове, - рассмеялся он.  -  А  дальше сбился.
   - Тогда все понятно, - сказал мальчик.
   Старик улыбался, в смущении поглаживая седую клочковатые волосы.
   - В ритуале есть какой-то порядок?
   - Ясно дело, сынок. Во-первых, дождаться  ночи  и  делать  все  перед Стервой. Отрезать строго по порядку и не дурить. А вон видишь веревки  у стены? Не сгнили. Раньше делать умели, не то что сейчас, сейчас-то  бардак один...
   - Это хорошо, - сказал мальчик, - что не сгнили.
   - Тебе-то какая разница? - удивился старик.
   ...Он пришел в себя, чувствуя острую боль в затылке.  Связанные  ноги не могли подняться, а связханные руки не могли им помочь.
   - До ночи еще далеко, - сказал мальчик, играя со старым ножом.  -  Но мы подождем.


Copyright © 2000-2018 Asteria