Давайте выпьем
 

Интим

     Виктор Степанович Кучин шел с озабоченным и даже сердитым видом  по  многочисленным этажам и коридорам фирмы. Как сер'езный человек, он свободной рукой не размахивал, он ее при себе держал. А   дипломат   в   несвободной  руке,  можно  сказать,  плыл  над поверхностью служебных коридоров.
     Все - как положено. Только из дипломата торчал защемленный фрагмент  бюстгальтера,  точнее, та его часть, которая со стороны застежки, то есть противоположная груди. Причем - противоположная груди не Виктора Степановича. Причем - нежнорозового цвета.
     Сослуживцы,  особенно  подчиненные, коченели при виде такого натюрморта.  Уборщица  тетя  Паша  даже  покраснела  - она всегда пугала  непредсказуемстью.  Наиболее  наглые  подходили к Виктору Степановичу спросить "как дела". Интересующихся его делами в этот раз   оказалось  необ'яснимо  много,  поэтому  Виктор  Степанович становился  все более озабоченным, так как опаздывал на Совещание по  кирпичу.  Хотя всегда приятно чувствовать, что ты - не пустое место в фирме.
     Чем  озабоченней  Виктор Степанович становился, тем быстреее удлиннялась следовавшая за ним процессия. Около проходной это уже была  целая  демонстрация,  разве что без лозунгов. А в проходной молоденький  охранник  Николай,  вместо  положенного  тщательного досмотра, покраснел и замахал руками, что означало одновременно и "чур, меня!" и "проходите скорее, пожалуйста!".
     - Чудеса! - озабоченно подумал Виктор Степанович, но не стал спорить,  а  с  достоинством  помахал провожавшим его сослуживцам рукой,  чем  вызвал с их стороны неожиданные аплодисменты и крики "Так держать!".
     Охранник  Николай уже тридцать семь дней был молодоженом. Он был  счастливым молодоженом, но окружающие обратили внимание, что после свадьбы он стал краснеть  при каждом произнесении в его присутствии  слова  "женщина",  даже  если  это  шло  в контексте "труженица".  Одна  мысль  о  том,  что  при  досмотре  кейса  он обнаружит  такой  деликатный женский атрибут или еще что похуже - приводила   Николая  в  ужас.  Что  не  ускользнуло  от  внимания иностранных разведок.

     Шпион  Виктор  (ударение  на  "о") Сэмович Файлов был хорошо известен своими нетрадиционными методами работы. Он, как и Кучин, работал на очень секретной фирме под названием "Кирпичный завод", но  не  имел  допуска.  Точнее,  имел  допуск  только к кирпичам, которые там выпускали для маскировки. Поэтому секретные документы он  добывал  эксудативным  способом,  а  вот  вынести их было еще сложнее. Не каждый секретный документ можно заформовать в кирпич. Поэтому  он  регулярно  должен был интеллектуально напрягаться. В этот  раз  "переносчиком"  он выбрал Виктора Степановича, который работал главным конструктором кирпичей. Ему и подсунул в дипломат документы,  а бюстгальтер был сильным психологическим прикрытием, позволявшим пройти сквозь бдительного охранника Николая.
     Оставалось только перехватить документы до того, как дипломат,  вырвавшись за проходную, попадет на глаза жены Виктора Степановича.  Сам-то  Кучин  был  неопасен  -  то, что Кучин свой дипломат  иногда  по несколько недель переносил из дома на работу не вскрывая и даже не глядя в его сторону, Файлов выследил точно.

     Подполковник  милиции  Хведоров  видывал и не такие шутки на невидимом   фронте.  Находясь  в  расцвете  сил  и  отставке,  он занимался  для  души  математической  логикой  и  немножко  ловил шпионов. Уголовников ему в свое время ловить запретили, поскольку он  в  азарте  забывал,  что  не  всех можно. А на отлов шпионов, вроде,  особых  ограничений  не было. Глубоко законспирированного шпиона    Файлова    он   вычислил,   во-первых,   по   отчеству, нехарактерному  для данной местности (они "там" вообще не умеют с отчествами  правильно  обращаться,  чурки),  а, во-вторых, Файлов знал  все  куплеты песни "шумел камыш" (как результат перегибов в подготовке  агентов),  не  считая  многих  мелких проколов, вроде неправильного  произношения  слова  "О'кей",  помывки  в  душе по  утрам, и уикендов по субботам-воскресеньям. Все не перечислишь.

     Виктор Степанович привычно направился сразу  в президиум Совещания  с потребителями кирпича. Но в комнатке возле сцены его остановил молодой человек, сказав, что установлен  режим повышенной бдительности (время сейчас вон какое). Чтобы предупередить  незаконный  пронос кирпича на сцену, дипломаты необходимо сдавать  на  ответствененое хранение. Выдал номерок и чуть-ли  не  вырвал  у Кучина дипломат, изумив того второй раз за еще неполный рабочий день.
     Нудно было дожидаться конца Совещания, чтобы вернуть дипломаты  участникам Президиума (иначе ненужный шум поднимется), но новоявленный охранник Файлов был в хорошем настроении после успешной  операции. Секретные документы он извлек, бюстгальтер забрал, а потом от безделья решил, оглянувшись, примерить этот чертов  предмет.  Посмотрел  в  небольшое зеркало, поулыбался над собой  и  выбросил  его  в  гипсовую урну, стоявшую в углу. Как и ожидалось - это был не его размер.

     Мэри  Джоновна  Файлова  была русская душой. Любила готовить мужу  блины с грибами (а он их есть) и петь частушки. Но характер у  нее  был техасский. Бесстрашный Файлов отчаянно боялся и любил свою супругу. А она профессию мужа не одобряла и постоянно пилила насчет сменить. Но у него не было другого образования.

     Улыбающийся   Хведоров  "неожиданно"  встретил  улыбающегося Файлова у под'езда его (и Мэри) хрущевского дома.
     - Разрешите представиться, Хведоров,- улыбнулся Хведоров.
     - Хвайлов, - улыбнулся Файлов, и поклонился.
     - Вот я тут сфотографировал кое-что,- улыбнулся Хведоров и протянул  Виктору  Сэмовичу  фотографию.  Файлов  остолбенел.  На свежайшей фотографии он был снят в натуральную величину в комнате перед  сценой,  в  самый  момент примерки..., но гораздо страшнее оказаолсь то, что при этом он, бог знает почему, кокетливо правую  ножку выдвинул вперед и поставил на носок..., но уж совсем ужасно было  то,  что  все  это  происходило  на  фоне  висевшего в этой комнатенке  плаката, оставшегося после мероприятия, арендовавшего клуб  накануне. На плакате было написано крупно "СЛЕТ СЕКСУАЛЬНЫХ МЕНЬШИНСТВ".
     Улыбка  исчезла  с  лица Файлова. Он посмотрел на окна своей квартиры,  где  ждала  его  горячая  Мэри с блинами и частушками, потом снова на фотографию, и сказал:
     - Ваша взяла, иду сдаваться добровольно...

     Борьба со шпионами - это  дело  интимное.

---
(с) 1994, А.Соловьев



Copyright © 2000-2019 Asteria