Давайте выпьем
 

Думы

Подумать хотелось.

   Мысль эта - подумать - всплыла осенью, после дня рождения.

   Женился Иванов после армии. За восемнадцать лет вырос до пятого разряда. А в этом году в армию пошел его сын. Дочка пошла в седьмой класс.

   Какая жизнь? - обычная жизнь. Семья-работа. То-се, круговерть. Вечером поклюешь носом в телик - и голову до подушки донести: будильник на шесть.

   Дача тоже. Думали - отдых, природа, а вышла барщина. Будка о шести сотках - и вычеркивай выходные.

   Весь год отпуска ждешь. А он - спица в той же колеснице: жена-дети, сборы-споры, билеты, очереди, покупки... - уж на работу бы: там спокойней, привычней.

   Ну, бухнешь. А все разговоры - о том же. Или про баб врут.

   Хоп - и сороковник.

   Как же все так... быстро, да не в том дело... бездумно?..

   И всплыла эта вечная неудовлетворенность, оформилась: подумать спокойно обо всем - вот чего ему не хватало все эти годы. Спокойно подумать.

   Давно хотелось. Некогда просто остановиться было на этой мысли. А теперь остановился. Зациклился даже.

   - Свет, ты о жизни хоть думала за все эти годы? - спросил он. Жена обиделась.

   Мысль прорастала конкретными очертаниями.

   Лето. Обрыв над рекой. Раскидистое дерево. Сквозь крону - облака в небе. Покой. Лежать и тихо думать обо всем...

   Отрешиться. Он нашел слово - отрешиться.

   Зимой мысль оформилась в план.

   - Охренел - в июле тебе отпуск? - Мастер крыл гул формовки. - Прошлый год летом гулял! - Иванов швырнул рукавицы, высморкал цемент и пошагал к начальнику смены. После цехкома он дошел до замдиректора. Писал заявления об уходе. Качал права, клянчил и носил справки из поликлиники.

   - Исхудал-то... - Жена заботливо подкладывала в тарелку.

   Потом (вырвал отпуск) жена плакала. Не верила. Вызнавала у друзей, не завел ли он связь: с кем едет? Они ссорились. Он страдал.

   Страдал и мечтал.

   Дочка решила, что они разводятся, и тоже выступила. Показала характер. Завал.

   Жена стукнула условие: путевку дочке в пионерский лагерь. Он стыдливо сновал с цветами и комплиментами к ведьмам в профком. Повезло: выложил одной кафелем ванную, бесплатно. Принес - пропуск в рай.

   В мае жена потребовала ремонт. Иванов клеил обои и мурлыкал: "Ван вэй тикет!" - "Билет в один конец". Еще и мойку новую приволок.

   Счастье круглилось, как яблоко - еще нетронутое, нерастраченное в богатстве всех возможностей.

   Просыпаясь, он отрывал листки календаря. Потом стал отрывать с вечера.

   Вместо телевизора изучал теперь атлас. Жена прониклась: советовала. Дочка читала из учебника географии.

   Лето шло в зенит.

   Когда оставалась неделя, он посчитал: сто шестьдесят восемь часов.

   Врубая вибратор, Иванов пел (благо грохот глушит). По утрам он приплясывал в ванной.

   Чемодан собирал три дня. Захватил старое одеяло - лежать.

   Прощание получилось праздничное. На вокзале оркестр провожал студенческие отряды. Жена и дочка улыбались с перрона.

   Один, свободен, совсем, целый месяц - впервые за сорок лет.

   В вагоне-ресторане он баловался винцом и улыбался мельканию столбов. Поезд летел, но одновременно и полз.

   У пыльного базарчика он расспросил колхозничков и затрясся в автобусе.

   Кривая деревенька укрылась духовитой от жары зеленью. Иванов подмигнул уткам и луже, переступил коровью лепешку и стукнул в калитку.

   За комнатку говорливый дедусь испросил двадцатку. Иванов принес продуктов и две бутылки. Выпили.

   Оттягивал. Дурманился предвкушением.

   Излучина реки желтела песчаной кручей. Иванов приценивался к лесу. Толкнуло: раскидистая сосна у края.

   Завтра.

   ...Петухи прогорланили восход. Иванов сунул в сумку одеяло и еды. Выбрился. У колодца набрал воды в термос.

   Кусты стряхивали росу. Позавтракал на берегу, подальше от мычания, переклички и тракторного треска. Воздух густел; припекало.

   Приблизился к _с_в_о_е_й_ сосне. Он волновался. Расстелил одеяло меж корней. Лег в тени, так, чтоб видеть небо и берег. Закурил и закинул руку за голову.

   И стал думать.

   Облака. Речной песок. Хвоинка покалывала.

   Снова закурил. И растерянно прислушался к себе.

   Н_е _д_у_м_а_л_о_с_ь_.

   Иванов напрягся. Как же... ведь столько всего было.

   Вертелся поудобней на бугристой земле. Сел. Лег.

   Ни одной мысли не было в голове.

   Попробовал жизнь свою вспомнить. Ну и что. Нормально все.

   Н_о_р_м_а_л_ь_н_о_.

   - Вот ведь черт, а. - Иванов аж пот вытер оторопело. - Ведь так замечательно все. И - нехорошо...

   Никак не думалось. Ни о чем.

   И хотя бы тоска какая пришла, печаль там о чем - так ведь и не чувствовалось ничего почему-то. Но ведь не чурбан же он, он и нервничал часто, и грустил, и задумывался. А тут - ну ничего.

   Как же это так, а?

   Еще помучился. Плюнул и двинул к магазину. Врезать.

   Не думалось. Хоть ты тресни.



Copyright © 2000-2019 Asteria