Давайте выпьем
Ростовская мебель
 

ЖЕНИХ
   На днях женился Егорка Басов. Взял он бабу себе здоровую, мордастую, пудов на пять весом. Вообще повезло человеку.
   Перед тем Егорка Басов три года ходил вдовцом - никто не шел за пего. А сватался Егорка чуть не к каждой. Даже к хромой солдатке из местечка. Да дело расстроилось из-за пустяков.
   Об этом сватовстве Егорка Басов любил поговорить. При этом врал он неимоверно, всякий раз сообщая все новые и удивительные подробности.
   Все мужики наизусть знали эту историю, но при всяком удобном случае упрашивали Егорку рассказать сначала, заранее давясь от смеха.
   - Так как же ты, Егорка, сватался-то? - спрашивали мужики, подмигивая.
   - Да так уж, - говорил Егорка - обмишурился.
   - Заторопился, что ли?
   - Заторопился, - говорил Егорка. - Время было, конечно, горячее - тут и косить, тут и носить, и хлеб собирать. А тут, братцы мои, помирает моя баба. Сегодня она, скажем, свалилась, а завтре ей хуже. Мечется, и бредит, и с печки падает.
   - Ну, - говорю я ей, - спасибо, Катерина Васильевна, без ножа вы меня режете. Не вовремя помирать решили. Потерпите, говорю, до осени, а осенью помирайте.
   А она отмахивается.
   Ну, позвал я, конечно, лекаря. За пуд овса. Лекарь пересыпал овес в свой мешок и говорит:
   - Медицина, говорит, бессильна что-либо предпринять. Не иначе, как помирает ваша бабочка.
   - От какой же, - спрашиваю, - болезни? Извините за нескромный вопрос.
   - Это, - говорит, - медицине опять-таки неизвестно.
   Дал все-таки лекарь порошки и уехал.
   Положили мы порошки за образа - не помогает. Брендит баба, и мечется, и с печки падает. И к ночи помирает.
   Взвыл я, конечно. Время, думаю, горячее - тут и носить, тут и косить, а без бабы немыслимо. Чего делать - неизвестно. А ежели, например, жениться, то опять-таки на ком это жениться? Которая, может, и пошла бы, да неловко ей наспех. А мне требуется наспех.
   Заложил я лошадь, надел новые штаны, ноги вымыл и поехал.
   Приезжаю в местечко. Хожу по знакомым.
   - Время, - говорю, - горячее, разговаривать много не приходится, нет ли, говорю, среди вас какой ни на есть захудалой бабочки, хотя бы слепенькой. Интересуюсь, говорю, женитьбой.
   - Есть, - говорят, - конечно, но время горячее, браком никто не интересуется. Сходите, говорят, к Анисье, к солдатке, может, ту обломаете.
   Вот я и пошел.
   Прихожу. Смотрю - сидит на сундуке баба и ногу чешет.
   - Здравствуйте, - говорю. - Перестаньте, говорю, чесать ногу - дело есть.
   - Это, - отвечает, - одно другому не мешает.
   - Ну, - говорю, - время горячее, спорить с вами много не приходится, вы да я - нас двое, третьего не требуется, окрутимся, говорю, и завтра выходите на работу снопы вязать.
   - Можно, - говорит, - если вы мной интересуетесь.
   Посмотрел я на нее. Вижу - бабочка ничего, что надо, плотная и работать может.
   - Да, - говорю, - интересуюсь, конечно. Но, говорю, ответьте мне, все равно как на анкету, сколько вам лет от роду?
   - А лет, - отвечает, - не так много, как кажется. Лета мои не считаны. А год рождения, сказать - не соврать, одна тыща восемьсот восемьдесят шестой.
   - Ну, - говорю, - время горячее, долго считать не приходится. Ежели не врете, то ладно.
   - Нет, - говорит, - не вру, за вранье бог накажет. Собираться, что ли?
   - Да, - говорю, - собирайтесь. А много ли имеете вещичек?
   - Вещичек, - говорит, - не так много: дыра в кармане да вошь на аркане. Сундучок да перина.
   Взяли мы сундучок и перину на телегу. Прихватил я еще горшок и два полена, и поехали.
   Я гоню лошадь, тороплюсь, а бабочка моя на сундучке трясется и планы решает - как жить будет да чего ей стряпать, да не мешало бы, дескать, в баньку сходить - три года не хожено.
   Наконец приехали.
   - Вылезайте, - говорю.
   Вылезает бабочка с телеги. Да смотрю, как-то неинтересно вылезает боком и вроде бы хромает на обе ноги. Фу ты, думаю, глупость какая!
   - Что вы, - говорю, - бабочка, вроде бы хромаете?
   - Да нет, - говорит, - это я так, кокетничаю.
   - Да как же, помилуйте, так? Дело это серьезное, ежели хромаете. Мне, - говорю, - в хозяйстве хромать не требуется.
   - Да нет, - говорит, - это маленько на левую ногу. Полвершка, говорит, всего и нехватка.
   - Пол, - говорю, - вершка или вершок - это, говорю, не речь. Время, говорю, горячее - мерить не приходится. Но, говорю, это немыслимо. Это и воду понесете - расплескаете. Извините, говорю, обмишурился.
   - Нет, - говорит, - дело заметано.
   - Нет, - говорю, - не могу. Все, говорю, подходит: и мордоворот ваш мне нравится, и лета - одна тыща восемьсот восемьдесят шесть, но не могу. Извините - промигал ногу.
   Стала тут бабочка кричать и чертыхаться, драться, конечно, полезла, не без того. А я тем временем выношу полегоньку имущество на двор.
   Съездила она мне раз или два по морде - не считал, а после и говорит:
   - Ну, говорит, стручок, твое счастье, что заметил. Вези, говорит, назад.
   Сели мы в телегу и поехали.
   Только не доехали, может, семи верст, как взяла меня ужасная злоба.
   "Время, - думаю, - горячее, разговаривать много не приходится, а тут извольте развозить невест по домам".
   Скинул я с телеги ейное имущество и гляжу, что будет. А бабочка не усидела и за имуществом спрыгнула. А я повернул кобылку - и к лесу.
   А на этом дело кончилось.
   Как она дошла домой с сундуком и с периной, мне неизвестно. А только дошла. И через год замуж вышла. И теперь на сносях.
   1924

лицензия на утилизацию отходов

Copyright © 2000-2016 Asteria