Давайте выпьем
Место сдается
 

ИНОСТРАНЦЫ
   Иностранца я всегда сумею отличить от наших советских граждан. У них, у буржуазных иностранцев, в морде что-то заложено другое. У них морда, как бы сказать, более неподвижно и презрительно держится, чем у нас. Как, скажем, взято у них одно выражение лица, так и смотрится этим выражением лица на все остальные предметы.
   Некоторые иностранцы для полной выдержки монокль в глазах носят. Дескать, это стеклышко не уроним и не сморгнем, чего бы ни случилось.
   Это, надо отдать справедливость, здорово.
   А только иностранцам иначе и нельзя. У них там буржуазная жизнь довольно беспокойная. Им там буржуазная мораль не дозволяет проживать естественным образом. Без такой выдержки они могут ужасно осрамиться.
   Как, например, один иностранец костью подавился. Курятину, знаете, кушал и заглотал лишнее. А дело происходило на званом обеде. Мне про этот случай один знакомый человек из торгпредства рассказывал.
   Так дело, я говорю, происходило на званом банкете. Кругом, может, миллионеры пришли. Форд сидит на стуле. И еще разные другие.
   А тут, знаете, наряду с этим человек кость заглотал.
   Конечно, с нашей свободной точки зрения в этом факте ничего такого оскорбительного нету. Ну, проглотил и проглотил. У нас на этот счет довольно быстро. Скорая помощь. Мариинская больница. Смоленское кладбище.
   А там этого нельзя. Там уж очень исключительно избранное общество. Кругом миллионеры расположились. Форд на стуле сидит. Опять же фраки. Дамы. Одного электричества горит, может, больше, как на двести свечей.
   А тут человек кость проглотил. Сейчас сморкаться начнет. Харкать. За горло хвататься. Ах, боже мои! Моветон и черт его знает что.
   А выйти из-за стола и побежать в ударном порядке в уборную - там тоже нехорошо, неприлично. "Ага, - скажут, - побежал до ветру". А там этого абсолютно нельзя.
   Так вот этот француз, который кость заглотал, в первую минуту, конечно, смертельно испугался. Начал было в горле копаться. После ужасно побледнел. Замотался на своем стуле. Но сразу взял себя в руки. И через минуту заулыбался. Начал дамам посылать разные воздушные поцелуи. Начал, может, хозяйскую собачку под Столом трепать.
   Хозяин до него обращается по-французски.
   - Извиняюсь, - говорит, - может, вы чего-нибудь действительно заглотали несъедобное? Вы, говорит, в крайнем случае скажите.
   Француз отвечает:
   - Коман? В чем дело? Об чем речь? Извиняюсь, говорит, не знаю, как у вас в горле, а у меня в горле все в порядке.
   И начал опять воздушные улыбки посылать. После на бланманже налег.
Скушал порцию.
   Одним словом, досидел до конца обеда и никому виду не показал.
   Только когда встали из-за стола, он слегка покачнулся и за брюхо рукой взялся - наверное, кольнуло. А потом опять ничего.
   Посидел в гостиной минуты три для мелкобуржуазного приличия и пошел в переднюю.
   Да и в передней не особо торопился, с хозяйкой побеседовал, за ручку подержался, за калошами под стол нырял вместе со своей костью. И отбыл.
   Ну, на лестнице, конечно, поднажал.
   Бросился в свой экипаж.
   - Вези, - кричит, - куриная морда, в приемный покой.
   Подох ли этот француз или он выжил, - я не могу вам этого сказать, не знаю. Наверное, выжил. Нация довольно живучая.
   1928


Copyright © 2000-2016 Asteria