Давайте выпьем
Место сдается
 

ПОЛЕТЕЛИ
   Девятая объединенная артель кустарей два года собирала деньги на аэроплан.
   И в газетах воззвания печатала, и особые красочные плакаты вывешивала, и дружескую провокацию устраивала. И чего-чего только не делала! Одних специальных собраний устроено было не меньше десятка.
   А какой был подъем! Какие были мечты! Планы какие! Сколько фантазии и крови было истрачено на одно лишь название аэроплана!
   На собрании председателя артели буквально закидывали вопросами. Кустари главным образом интересовались: будет ля аэроплан принадлежать всецело Добролету, или же он будет являться собственностью артели? И может ли каждый кустарь, внесший некоторую сумму, лететь на нем по воздуху?
   Председатель, счастливый и возбужденный, говорил охриплым голосом:
   - Товарищи, можно! Конечно, можно! Летайте себе на здоровье. Дайте только вот собрать деньги... И тогда полетим... Эх, красота! Простор...
   - Главное, что на собственном полетим, - восхищались в артели. - На чужом-то, братцы, и лететь как-то неохота. Скучно на чужом лететь...
   - Да уж какое там летанье на чужом, - подтверждали кустари. - На своем, братцы, и смерть красна.
   Председатель обрывал отдельные восхищенные выкрики и просил организованно выражать свои чувства.
   И все кустари, восхищенные новой идеей и возможностью летать по воздуху, наперерыв просили слова, яркими красками расписывали ближайшие возможности и клеймили несмываемым позором малодушных, не внесших еще на аппарат. Даже секретарь артели, несколько унылый и меланхолический субъект, дважды отравленный газами в царскую войну, на вопрос председателя высказаться по существу говорил:
   - Без аэроплана, товарищи, как без рук. Ну на чем лететь прикажете? На столе не полетишь. А тут захотел куда-нибудь полететь - сел и полетел. Только и делов.
   Два года артель с жаром и пылом собирала деньги и на третий год стала подсчитывать собранные капиталы.
   Оказалось - семнадцать рублей с небольшими копейками.
   На экстренном, чрезвычайном собрании председатель сказал короткую, но сильную речь.
   - В рассуждении того, - сказал председатель, - что аэроплан стоит неизмеримо дороже, куда предполагают уважаемые товарищи девать эти вышеуказанные суммы? Передать ли эти суммы Добролету или есть еще какие предложения? Прошу зафиксировать вопрос путем голосования рук.
   Голоса разделились.
   Одни предлагали деньги внести в Добролет, другие предлагали купить небольшой, но прочный пропеллер из карельской березы и повесить его на стене клуба, над портретами вождей. Третьи советовали закупить некоторое количество бензина и держать его всегда наготове. Четвертые указывали на необходимость произвести ремонт в помещении кухни.
   И только несколько человек, из числа явно малодушных, затребовали деньги назад.
   Им было возвращено семь рублей.
   Остальные десять рублей с копейками решено было передать в Добролет.
   Однако казначей распорядился иначе.
   В один ненастный осенний вечер казначей артели Иван Бобриков проиграл в карты эти деньги.
   Па экстренном, чрезвычайном собрании было доложено, что собаку-казначея арестуют, имущество конфискуют и вырученные деньги передадут Добролету с отличным письменным пожеланием.
   Председатель артели говорил несколько удивленным тоном:
   - А на что нам, братцы, собственный аэроплан? В сущности, на кой шут он нам сдался? И куда на нем лететь?
   - Да, лететь-то, действительно, как будто и некуда, - соглашались в артели.
   - Да я ж и говорю, - подтверждал председатель, - некуда лететь. Передадим деньги в такую мощную организацию, как Добролет. А собственных аппаратов нам не надо.
   - Конечное дело, не надо, - говорили кустари. - Одна мука с этими аэропланами.
   - Аэропланы не лошадь, - уныло заявил секретарь, - на лошадь сел и поехал, а тут поди попробуй. И бензин наливай, и пропеллер закручивай... Да еще не в ту дыру плеснут бензин - и пропала машина, пропали народные денежки...
   - А главное, лететь-то, братцы, некуда, - с удивлением бормотал председатель.
   Закончив вопрос о воздушном флоте и решив деньги передать Добролету, кустари перешли к обсуждению текущих дел.
   Собрание заволновалось.
   1932


Copyright © 2000-2016 Asteria