Давайте выпьем
Ростовская мебель
 

ВРАЧЕВАНИЕ И ПСИХИКА
   Вчера я пошел лечиться в амбулаторию.
   Народу чертовски много. Почти как в трамвае.
   И, главное, интересно отметить, - самая большая очередь к нервному врачу, по нервным заболеваниям. Например, к хирургу всего один человек со своей развороченной мордой, с разными порезами и ушибами. К гинекологу - две женщины и один мужчина. А по нервным - человек тридцать.
   Я говорю своим соседям:
   - Я удивляюсь, сколько нервных заболеваний. Какая несоразмерная пропорция.
   Такой толстоватый гражданин, наверное, бывший рыночный торговец или черт его знает кто, говорит:
   - Ну еще бы! Ясно. Человечество торговать хочет, а тут, извольте, глядите на ихнюю торговлю. Вот и хворают. Ясно...
   Другой, такой желтоватый, худощавый, в тужурке, говорит:
   - Ну, вы не очень-то распущайте свои мысли. А не то я позвоню куда следует. Вам покажут человечество... Какая сволочь лечиться ходит...
   Такой, с седоватыми усишками, глубокий старик, лет пятидесяти, так примиряет обе стороны:
   - Что вы на них нападаете? Это просто, ну, ихнее заблуждение. Они про это говорят, забывши природу. Нервные заболевания возникают от более глубоких причин. Человечество идет не по той линии... цивилизация, город, трамвай, бани - вот в чем причина возникновения нервных заболеваний... Наши предки в каменном веке и выпивали, и пятое-десятое, и никаких нервов не понимали. Даже врачей у них, кажется, не было.
   Бывший торговец говорит с усмешкой:
   - А вы чего - бывали среди них или там знакомство поддерживали? Седоватый, а врать любит...
   Старик говорит:
   - Вы произносите глупые речи. Я выступаю против цивилизации, а вы несете бабью чушь. Пес вас знает, чем у вас мозги набиты.
   Желтоватый, в тужурке, говорит:
   - Ах, вам цивилизация не нравится, строительство... Очень я слышу милые слова в советском учреждении. Вы, говорит, мне под науку не подводите буржуазный базис. А не то знаете, чего за это бывает.
   Старик робеет, отворачивается и уж до конца приема не раскрывает своих гнилых уст.
   Советская мадам в летней шляпке говорит, вздохнувши:
   - Главное, заметьте, все больше пролетарии лечатся. Очень расшатанный класс...
   Желтоватый, в тужурке, отвечает:
   - Знаете, я, ей-богу, сейчас по телефону позвоню. Тут я прямо не знаю, какая больная прослойка собравшись. Какой неглубокий уровень! Класс очень здоровый, а что отдельные единицы нервно хворают, так это еще не дает картины заболевания.
   Я говорю:
   - Я так понимаю, что отдельные единицы нервно хворают в силу бывшей жизни - война, революция, питание... Так сказать, психика не выдерживает такой загрубелой жизни.
   Желтоватый начал говорить:
   - Ну, знаете, у меня кончилось терпение...
   Но в эту минуту врач вызывает: "Следующий".
   Желтоватый, в тужурке, не заканчивает фразы и спешно идет за ширмы.
   Вскоре он там начинает хихикать и говорить "ой". Это врач его слушает в трубку, а ему щекотно.
   Мы слышим, как больной говорит за ширмой:
   - Так-то я здоров, но страдаю бессонницей. Я сплю худо, дайте мне каких-нибудь капель или пилюль.
   Врач отвечает:
   - Пилюль я вам не дам - это только вред приносит. Я держусь новейшего метода лечения. Я нахожу причину и с ней борюсь. Вот я вижу - у вас нервная система расшатавши. Я вам задаю вопрос - не было ли у вас какого-нибудь потрясения? Припомните.
   Больной сначала не понимает, о чем идет речь. Потом несет какую-то чушь и наконец решительно добавляет, что никакого потрясения с ним не было.
   - А вы вспомните, - говорит врач, - это очень важно - вспомнить причину. Мы ее найдем, развенчаем, и вы снова, может быть, оздоровитесь.
   Больной говорит:
   - Нет, потрясений у меня не было.
   Врач говорит:
   - Ну, может быть, вы в чем-нибудь взволновались... Какое-нибудь очень сильное волнение, потрясение?
   Больной говорит:
   - Одно волнение было, только давно. Может быть, лет десять назад.
   - Ну, ну, рассказывайте, - говорит врач, - это вас облегчит. Это значит, вы десять лет мучились, и по теории относительности вы обязаны это мученье рассказать, и тогда вам снова будет легко и будет хотеться спать.
   Больной мямлит, вспоминает и наконец начинает рассказывать.
   - Возвращаюсь я тогда с фронта. Ну, естественно, - гражданская война. А я дома полгода не был. Ну, вхожу в квартиру... Да. Поднимаюсь по лестнице и чувствую - у меня сердце в груди замирает. У меня тогда сердце маленько пошаливало - я был два раза отравлен газами в царскую войну, и с тех пор оно у меня пошаливало.
   Вот поднимаюсь по лестнице. Одет, конечно, весьма небрежно. Шинелька. Штанцы. Вши, извиняюсь, ползают.
   И в таком виде иду к супруге, которую не видел полгода.
   Безобразие.
   Дохожу до площадки.
   Думаю - некрасиво в таком виде показаться. Морда неинтересная. Передних зубов нету. Передние зубы мне зеленая банда выбила. Я тогда перед этим в плен попал. Ну, сначала хотели меня на костре спалить, а после дали по зубам и велели уходить.
   Так вот, поднимаюсь по лестнице в таком неважном виде и чувствую ноги не идут. Корпус с мыслями стремится, а ноги идти не могут. Ну, естественно, - только что тиф перенес, еще хвораю.
   Еле-еле вхожу в квартиру. И вижу: стол стоит. На столе выпивка и селедка. И сидит за столом мой племянник Мишка и своей граблей держит мою супругу за шею.
   Нет, это меня не взволновало. Нет, я думаю: это молодая женщина - чего бы ее не держать за шею. Это чувство меня не потрясает.
   Вот они меня увидели. Мишка берет бутылку водки и быстро ставит ее под стол. А супруга говорит:
   - Ах, здравствуйте.
   Меня это тоже не волнует, и я тоже хочу сказать "здравствуйте". Но отвечаю им "те-те"... Я в то время маленько заикался и не все слова произносил после контузии. Я был контужен тяжелым снарядом и, естественно, не все слова мог произносить.
   Я гляжу на Мишку и вижу - на нем мой френч сидит. Нет, я никогда не имел в себе мещанства! Нет, я не жалею сукно или материю. Но меня коробит такое отношение. У меня вспыхивает горе, и меня разрывает потрясение.
   Мишка говорит:
   - Ваш френч я надел все равно как для маскарада. Для смеху.
   Я говорю:
   - Сволочь, сымай френч!
   Мишка говорит:
   - Как я при даме сыму френч?
   Я говорю:
   - Хотя бы шесть дам тут сидело, сымай, сволочь, френч.
   Мишка берет бутылку и вдруг ударяет меня по башке.
   Врач перебивает рассказ. Он говорит:
   - Так, так, теперь нам все понятно. Причина нам ясна... И, значит, с тех пор вы страдаете бессонницей? Плохо спите?
   - Нет, - говорит больной, - с тех пор я ничего себе сплю. Как раз с тех пор я спал очень хорошо.
   Врач говорит:
   - Ага! Но когда вспоминаете это оскорбление, тогда и не спите? Я же вижу - вас взволновало это воспоминание.
   Больной отвечает:
   - Ну да, это сейчас. А так-то я про это и думать позабыл. Как с супругой развелся, так и не вспоминал про это ни разу.
   - Ах, вы развелись...
   - Развелся. Вышел за другую. И затем за третью. После за четвертую. И завсегда спал отлично. А как сестра приехала из деревни и заселилась в моей комнате вместе со своими детьми, так я и спать перестал. В другой раз с дежурства придешь, ляжешь спать - не спится. Ребятишки бегают, веселятся, берут за нос. Чувствую - не могу заснуть.
   - Позвольте, - говорит врач, - так вам мешают спать?
   - И мешают, конечно, и не спится. Комната небольшая, проходная. Работаешь много. Устаешь. Питание все-таки среднее. А ляжешь - не спится...
   - Ну, а если тихо? Если, предположим, в комнате тихо?
   - Тоже не спится. Сестра на праздниках уехала в Гатчину с детьми. Только я начал засыпать, соседка несет тушилку с углями. Оступается и сыплет на меня угли. Я хочу спать и чувствую: но могу заснуть - одеяло тлеет. А рядом на мандолине играют. А у меня огонь горит...
   - Слушайте, - говорит врач, - так какого же черта вы ко мне пришли?! Одевайтесь. Ну, хорошо, ладно, я вам дам пилюли.
   За ширмой вздыхают, зевают, и вскоре больной выходит оттуда со своим желтым лицом.
   - Следующий, - говорит врач.
   Толстоватый субъект, который беспокоился за торговлю, спешит за ширмы.
   Он на ходу машет рукой и говорит:
   - Нет, неинтересный врач. Верхогляд. Чувствую - он мне тоже не поможет.
   Я гляжу на его глуповатое лицо и понимаю, что он прав, - медицина ему не поможет.
   1933

потолки ПВХ

Copyright © 2000-2016 Asteria